ВВЕДЕНИЕ

После февраля 2022 года архитектура трансграничных расчётов российских банков лишилась прежней опоры на SWIFT и корреспондентские линии в долларах и евро. Отключение крупнейших кредитных организаций от систем передачи финансовых сообщений и заморозка активов вынудили сектор перестраивать платёжные каналы почти с нуля. Но жизнь под ограничениями — не новость для всех. Некоторые банки уже восемь лет работают под санкциями [4, с. 236]. Накопленный за эти годы инструментарий частично лёг в основу нынешней адаптации.

Банк России как мегарегулятор в этих условиях решал двойную задачу: удержать устойчивость платёжной системы и одновременно ограничить зависимость от традиционных резервных валют [2]. Отсюда — разработка и обоснование альтернативных механизмов трансграничных платежей в условиях санкционного давления на доступ российской экономики к мировой финансовой системе [6]. Фоновым, но не второстепенным фактором устойчивости расчётов остаётся перестройка внешнеторговых и платёжных контуров России в условиях санкционного давления [9; 10]. Основным драйвером перемен, впрочем, служат межбанковские и межгосударственные договорённости, а не локальные инфраструктурные решения сами по себе.

Тема приобретает дополнительный вес из-за того, что перестройка корреспондентских отношений идёт параллельно с развитием цифровых валют центральных банков как института цифрового денежного обращения [3, с. 117]. Цель статьи — систематизировать изменения в организации трансграничных расчётов российских банков после 2022 года и оценить операционные риски перехода на альтернативные платёжные каналы.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Исследование опирается на анализ публикаций, посвящённых банковскому сектору России в условиях санкционного давления, включая работы о политике Банка России [2], об альтернативных механизмах трансграничных платежей [6] и о применении цифровых финансовых активов в расчётах с дружественными юрисдикциями [7, с. 82]. Использован анализ особенностей, рисков и перспектив развития цифровых валют центральных банков [3, с. 117] как ориентир для оценки российских разработок в области цифрового рубля и интегрированных систем CBDC.

Отдельный блок методики строится на разработанной ранее экономической модели выбора стратегии участия национальных банковских структур в трансграничном взаимодействии [1, с. 73]. Модель позволяет типологизировать поведение банков — от ухода из юрисдикций высокого риска до диверсификации корреспондентской сети через дружественные страны. Дополнительно привлекались данные о роли иностранного капитала в банковском секторе России в посткризисный период [5, с. 50], что даёт основание сопоставить нынешнюю адаптацию с прежними эпизодами структурных потрясений.

Для оценки операционных рисков платёжной инфраструктуры использовался анализ предложенного механизма безопасности интегрированной системы CBDC и алгоритма сотрудничества центральных банков по различным техническим реализациям CBDC [8, с. 3157]. Такой подход позволяет рассматривать не только сложившиеся практики, но и перспективные технические решения, способные снизить зависимость от традиционных корреспондентских цепочек.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Разрыв корреспондентских связей с банками из недружественных юрисдикций заставил российские кредитные организации переосмыслить саму логику присутствия в трансграничном обороте. Модель выбора стратегии участия национальных банковских структур в трансграничном взаимодействии [1, с. 73] описывает спектр решений — от закрытия направлений с повышенным комплаенс-риском до наращивания расчётов в национальных валютах через партнёров в Азии и на Ближнем Востоке. Здесь важен опыт. Банк, восемь лет проработавший под санкциями [4, с. 236], располагает готовым набором процедур комплаенс-фильтрации. Их не пришлось создавать заново — в отличие от организаций, впервые столкнувшихся с блокировкой корреспондентских счетов после 2022 года.

Роль иностранного капитала в банковском секторе России менялась и в прошлые посткризисные периоды [5, с. 50]. Нынешний уход крупных западных групп носит более системный характер. Сокращается не только капитал, но и сама возможность технологического обмена — доступ к глобальным системам передачи сообщений, клиринговым платформам, корреспондентским лимитам. Политика Банка России как мегарегулятора смещается от точечного антикризисного регулирования к выстраиванию параллельной инфраструктуры расчётов [2], включая расширение сети прямых корреспондентских отношений с банками дружественных стран.

Альтернативные механизмы трансграничных платежей охватывают расчёты в цифровых финансовых активах и построение мостов между национальными платёжными системами [6]. Спрос на такие инструменты растёт там, где банковские каналы либо закрыты, либо избыточно затратны из-за комплаенс-процедур [7, с. 82]. Технологический горизонт задают развитие и внедрение цифровых валют центральных банков [3, с. 117]. Здесь есть место и российскому сценарию. Предложенный механизм безопасности интегрированной системы CBDC с алгоритмом сотрудничества центральных банков по различным техническим реализациям [8, с. 3157] выглядит применимым и для российской платёжной инфраструктуры при её интеграции в межгосударственные расчётные контуры.

Операционные риски новой конфигурации расчётов концентрируются вокруг нескольких узлов: зависимость от ограниченного круга банков-корреспондентов в дружественных юрисдикциях, вторичные санкционные риски для этих партнёров, незрелость нормативной базы для расчётов в цифровых активах. Устойчивость платёжного контура связана и с более широкой переориентацией внешнеэкономических связей и международного сотрудничества России в условиях санкций [9; 10]. Без адаптации экспортно-импортных и расчётных контуров к новым правилам интеграции альтернативных платёжных механизмов в повседневную банковскую практику затягивается. Валютный контроль при этом работает с меньшим объёмом верифицируемой информации о конечных бенефициарах платежей. Итог предсказуем. Нагрузка на комплаенс-подразделения растёт, а институциональный спрос смещается к моделям, подобным предложенной в [1, с. 73].

ВЫВОДЫ

Адаптация российского банковского сектора к ограничениям трансграничных расчётов после 2022 года прошла путь от экстренного замещения выпавших каналов к формированию собственной модели выбора стратегии участия в международном взаимодействии [1, с. 73]. Опыт банков, работавших под санкциями на протяжении восьми лет до введения расширенных ограничений [4, с. 236], оказался востребованным ресурсом для остальной части сектора, а сама модель выбора стратегии, предложенная в [1], позволяет систематизировать накопленные практики адаптации и перенести их на новые условия санкционного давления.

Политика Банка России как мегарегулятора сместилась к системному выстраиванию параллельной расчётной инфраструктуры [2], тогда как развитие цифровых валют центральных банков [3, с. 117] подтолкнула развитие альтернативных механизмов трансграничных платежей, направленных на сохранение доступа российской экономики к мировой финансовой системе [6]. Это направление получило практическое наполнение за счёт применения цифровых финансовых активов в расчётах с дружественными юрисдикциями [7, с. 82] и разработок механизма безопасности интегрированной системы CBDC для сотрудничества центральных банков [8, с. 3157]. Изменение роли иностранного капитала в посткризисный период [5, с. 50] и растущая зависимость от устойчивости внешнеторговых и расчётных каналов в условиях санкций [9; 10] формируют круг задач для дальнейших исследований операционной устойчивости платёжной системы.